Почему в деле Сайрагуль фигурирует таинственный дом и спецслужбы


Гульнара Бажкенова, наблюдавшая за судебным процессом над казашкой из Китая Сайрагуль Сауытбай, считает, что громкое дело оставляет вопросы, которые требуют ответов. 


Теперь, когда эмоции от освобождения Сайрагуль Сауытбай улеглись, самое время осмыслить произошедшее. Приговор суда Панфиловского района обрадовал всех настолько, что вне фокуса общественного внимания остались важные нюансы уголовного дела. В ходе прений на суде из уст прокурора, адвоката, подсудимой, а затем и судьи прозвучала информация, вызывающая вопросы. Ответы на эти вопросы могут быть очень важны, пусть не для самой Сайрагуль, которая, к счастью, сегодня уже на свободе, но для тех, кто стоял в эти дни возле суда Панфиловского района с портретами бесследно исчезнувших родственников.


Прежде всего, гражданка КНР, этническая казашка Сайрагуль Сауытбай была задержана при весьма странных обстоятельствах. Даже после приговора суда так и осталось неясным, кто и когда ее задержал. По словам Сайрагуль, это произошло утром 21 мая. В выступлениях прокурора и судьи постоянно звучала другая дата – 23 мая. Странное разночтение, которое не может быть случайным.




В следственных показаниях Сайрагуль говорит, что 21 мая примерно между девятью и 10 утра в дом мужа в селе Байдибек би пришли люди в штатском. Они не сказали, какой орган власти представляют – они представились просто властью. И увезли ее в неизвестном направлении, не оформив протокол задержания. Привезли Сайрагуль в здание, которое не было похоже на казенное учреждение, это был частный дом. Женщину допрашивали без перерыва в течение 5-6 часов; ее запугивали, что саму депортируют в Китай, мужа лишат казахстанского гражданства, а детей отдадут в детский дом. После слов про детей женщине стало плохо с сердцем, она потеряла сознание. И дознавателям, кто бы они ни были, пришлось вызвать скорую. Адвоката не было – задержанную не спросили, нуждается ли она в нем. Только на следующий день, затемно, Сайрагуль Сауытбай перевезли в следственный изолятор Талдыкоргана, где было оформлено задержание нарушительницы казахстанско-китайской границы силами миграционной полиции, и 23 мая в 19.40 заведено уголовное дело.




Происходившее с 21 по 23 мая в таинственном частном доме можно квалифицировать как похищение человека и пытку. На прениях государственный обвинитель спросила, кто были эти люди в штатском, почему задержанная не требовала адвоката и протокола, и хочет ли она вообще что-нибудь сказать по этому поводу. Прокурор не могла не спросить об этом, ведь все показания зафиксированы в уголовном деле. Сайрагуль ответила, что при задержании думала, таковы законы Казахстана, однако говорить об этом и давать делу ход не желает, потому что приехала на родину строить нормальную жизнь, а не бороться с кем бы то ни было. Подсудимая отказалась на суде говорить о том, что происходило с ней с 21 по 23 мая, и ее можно понять, но общество-то должно озаботиться?



Нетрудно догадаться, какой правоохранительный орган представляли люди в штатском, о которых спросила подсудимую прокурор. По мнению мужа Сайрагуль Уали Ислама, это сотрудники КНБ. Действия неизвестных в отношении Сайрагуль Сауытбай наводят на подозрение, что они могут задерживать людей неофициально и прятать на каких-то явочных квартирах. Насколько велика вероятность, что это распространенная практика, осуществляемая под прикрытием грифа "секретно"?

Мы не можем ничего утверждать, в то время как молчит сама осужденная, но вправе поднимать проблему. В прошлом именно абсолютная секретность и неподконтрольность такого органа, как КНБ, позволяла его высокопоставленным сотрудникам и даже первым руководителям совершать тяжкие преступления: заказные политические убийства, похищения, вымогательство. Бесславная и совсем не героическая история, из которой стоит извлекать хотя бы уроки.



Может быть, Сайрагуль вообще собирались тайно передать китайским властям, и только активность мужа Уали Ислама, тут же подключившего общественных деятелей и гражданских активистов помешала этому?



Каждое судебное заседание в Жаркенте осаждали люди, державшие в руках портреты родственников – детей, родителей, братьев и сестер – которые, по их утверждению, пропали в Китае. Все пропавшие – граждане КНР казахского происхождения, среди которых есть даже разлученная с родителями-оралманами 13-летняя девочка, зачем-то выманенная назад в Китай. В последний день процесса над Сайрагуль Сауытбай к зданию суда пришла местная жительница Карлыгаш Дипарова, родственник которой 7 декабря 2017 года выехал в международный центр приграничной торговли в Хоргосе и не вернулся. Аскар Азатбек 1976 года рождения является гражданином Казахстана, обладателем законного паспорта за номером 11483752. Китайскую границу Азатбек не пересекал – он просто не мог сделать это самостоятельно, согласно правилам, люди с обеих сторон границы входят только на территорию МЦПТ. Карлыгаш Дипарова утверждает, что его вместе с другом задержали на нейтральной территории правоохранительные органы Китая. Друга отпустили, и он дал показания казахстанской полиции, куда родственники обратились с заявлением об исчезновении человека, но потом сам сгинул и перестал отвечать на звонки. Последнюю весть про Аскара Азатбека родные получили узункулаком: его видели в одном из лагерей перевоспитания «сильно похудевшим и больным». «Помогите!» – кричала гражданка Дипарова возле Панфиловского суда, пользуясь случаем. Понимала, что это один шанс из немногих привлечь внимание.




Из села Алмалы, что в получасе езды от Жаркента, хорошо видны высотные здания на китайской стороне Хоргоса. Кирпичный дом оралмана Мусрепа Нурмухамедулы стоит на окраине. Стоя во дворе, можно в мощный бинокль разглядывать большие окна небоскребов. На китайской стороне границы много развитей и зажиточней. В китайском селе Нурмухамедулы под Кульджой в каждом доме были свет, газ и вода – в казахстанском ничего, кроме света. Тем не менее, семья Нурмухамедулы перебралась, как только в Синьцзянском автономном округе начала меняться национальная политика. Это произошло шесть лет назад. Казахские школы, в одной из которых он работал учителем, закрылись, и все дети – казахские, уйгурские, монгольские, дунганские – начали учиться на китайском языке.




Страхом потерять свои корни и стать «китайцами» объясняют свой переезд практически все оралманы последних лет. Переехал и Нурмухамедулы, однако в отличие от остальных членов семьи, гражданство менять не спешил – из-за пенсии, как я думаю. Китайская пенсия учителя выше, чем казахстанская пенсия оралмана. Глава семейства свободно ездил туда-сюда – жил в Казахстане, а пенсию получал в Китае, пока два года назад китайские власти не забрали у него паспорт и больше не выпустили из страны. Ни с пенсией, ни без. Сын Нурмухамедулы Даулетжан говорит, что престарелая мать постоянно плачет, да и им не весело. Но это еще самая светлая история из услышанных – человек не исчез, выходит на связь и даже изредка видится с родными на территории МЦПТ. Самое тяжелое в его случае, это жизнь на склоне лет вдали от жены и детей, в скитаниях по чужим домам, поскольку своего дома в Китае у них не осталось. Скорее всего, старый учитель так и проведет остаток жизни, просьбы отпустить в Казахстан чреваты не просто отказом, но лагерем перевоспитания. В их селе под городом Кульджа за последние два года туда отправились уже 16 молодых парней, в том числе родной племянник Нурмахамедулы. Созваниваться с односельчанами из Казахстана, как раньше, теперь невозможно.


Соседи планомерно закручивают гайки больного для них нацвопроса. Но даже политическим прагматизмом трудно объяснить, зачем им сдались иные из казахов – 70-летние старики, несовершеннолетние дети, простые врачи и учителя, а вовсе не ученые-физики, к примеру. Сдались настолько, чтобы разлучать их с семьями.



Информация про лагеря перевоспитания звучала и на суде над Сайрагуль Сауытбай. Она работала там после отъезда в Казахстан мужа и детей и увольнения с должности директора детского сада. Лагерь расположен где-то в горах, там находится 2500 человек – все это представители национальных меньшинств Китая: казахи, уйгуры, дунгане и тибетцы. Сайрагуль рассказала, что видела, чем занимаются заключенные, видела секретные документы, однако никаких подробностей на суде не прозвучало. Сайрагуль подписала бумаги о неразглашении и вообще делала все, что от нее требовали, поскольку надеялась, как она сказала в своем слове на суде, заслужить лояльностью разрешение покинуть Китай. Однако время шло – год, второй, и все указывало на то, что ее не просто не выпустят из страны, но саму вот-вот отправят в лагерь, уже не работать, а перевоспитываться. В какой-то момент женщина поняла, что находится под круглосуточным наблюдением. И она решилась бежать любой ценой. Обратилась к знакомому полицейскому по имени Юнь Ань, который помочь перейти границу не мог, но дал номер одного уйгура. Тот по телефону назвал ей банковский счет – на него надо было перечислить 40 тысяч юаней. Выполнив это, Сайрагуль получила инструкции нелегального перехода границы. Остальное мы знаем – это уже история. У которой не может быть счастливого конца, пока мы не поймем все доподлинно. А начать надо не с китайского конца, а прямо с себя, ответив на вопрос: «Кто эти таинственные, не назвавшие себя люди в штатском, задержавшие Сайрагуль Сауытбай 21 мая без оформления протокола и державшие ее два дня в частном доме?»


Начинать всегда в общем-то надо с себя.