Предвыборное о Венецианской биеннале: интересные времена уже здесь


Почему современные казахстанские художники не представлены на 58-й Венецианской биеннале, но при этом все происходящее в нашей стране похоже на павильон одного творца, а предстоящие выборы – это главный перформанс? Художница Зоя Фалькова побывала на знаменитой выставке и рассказала, как работы, представленные в Венеции, напоминают, что интересные времена в Казахстане неизбежны.


В начале марта 2019 Министерство культуры и спорта опубликовало пост на своей страничке в Facebook о том, что первый Венецианский павильон Казахстана собирался быть, но его не будет. Этот факт, как и избранный Министерством способ коммуникации, не говоря уже о непрозрачности процесса подготовки павильона, возмутил и международное сообщество, и местное. Волна возмущения могла быть сильнее, если бы не смена политической повестки 19 марта, сделавшая эти события хоть и понятными – никто из чиновников не хотел рисковать на переправе, - но от того не менее возмутительными. Отмена павильона в числе прочих недавних событий обнажила и без того всем известный автократический скелет, который лежит в основе абсолютно всего в нашей стране – от замены новых бордюров на новые до расстрелов демонстраций. Но, в отличие от происходящего внутри страны, павильон на Венецианской биеннале - событие внешнее, тесно связанное с имиджем государства на международной арене. И потому его отмена прозвучала несколько громче, чем, вероятно, ожидали чиновники Министерства. 


Благодаря частной инициативе галереи Artmeken и приложения Ariapp Казахстан всё же представлен на 58-й биеннале, хоть и виртуально - в виде аудиогида по выставке  «Дурные шутки» в её астанинском варианте. Наша страна оказалась в одной компании «отменёнки» с Молдовой, которую представляла художница без павильона, финансово затруднившимся в самый последний момент Алжиром, неофициальным Таиландом, который был отвергнут правительством по соображениям цензуры, но всё же случился благодаря поддержке частных лиц, и Венесуэлой, павильон которой был просто «отложен» и закрыт в связи с экономической катастрофой в стране.



В разгар #отправдынеубежишь мы с командой проекта виртуального павильона совершали свой (наверное, очень кофейный?) протест – бродили по Венеции и «искали» свой павильон, раздавая мерч со ссылками на виртуальную выставку в приложении. Для нас было важно хотя бы обозначить присутствие страны в этом поле и рассказать о ситуации, в которой подобные отмены оказываются возможными. Именно поэтому мы выбрали для репрезентации выставку «Дурные шутки» - она о происходящем в стране глазами художников, которые рассуждают о правах человека в Казахстане.



Конечно, мы убивали двух зайцев – 58-я биеннале более чем стоит потраченного времени и денег. И, более того, предложенная куратором оптика позволяет увидеть происходящее в нашей стране с точки зрения глобальных вызовов.



Да, эта биеннале гораздо лучше предыдущей, которая казалась какой-то ретроспективой, да, она очень правильно выстроена с точки зрения кураторской этики. Она не просто желает нам «Жить в интересные времена», она выглядит каким-то сложным шаманским действом куратора, художников и зрителей, способным эти интересные времена не просто рефлексировать, но формировать и провоцировать. Даже просто формально она вступает в диалог с самим способом организации таких мероприятий. В ней больше участников неевропейцев, чем европейцев, больше женщин, чем мужчин, и она откровенно бросает вызов предыдущей биеннале. Её критикуют за развлекательность, но, на мой взгляд, она очень удачно балансирует между развлечением и философским размышлением, как, впрочем, и любая хорошая поэзия. А Ругофф, которого называют «игривым куратором», как мне кажется, составил из множества очень разных работ очень разных художников некое поэтическое высказывание в двух очень разных частях.


Но для нас, казахстанцев, находящихся в самом центре своих «интересных времён», не это главное. Важны универсальные вопросы и вызовы, которые ставит эта выставка, и то, что мы можем понять о себе с её помощью. В кураторском манифесте специально оговаривается право художественной работы на отсутствие четко артикулированного смысла, а значит, открывается широкое поле зрительской интерпретации. И чем ближе к выборам, тем мне понятнее, насколько важно рассказать об этой оптике и работах представленных художников. Не будучи казахстанцами, они, тем не менее, могут многое рассказать нам о нас самих.


«Я думаю, что лучшее, чему можно научиться, - это то, как учиться. Именно этому художники могут научить», - сказал куратор 58-й биеннале Ральф Ругофф. Ок, посмотрим. Я выбрала несколько работ, которые, я думаю, могут показаться близкими для казахстанских зрителей. Остальные можно посмотреть здесь.


В основной программе биеннале много работ, но эту запоминают абсолютно все. Не сговариваясь, наша маленькая группа решила: вот это – точно про нас.





Почти все инсталляции Сунь Юань и Пэнг Ю ставят целью вызывать у зрителей интерес и напряжение. Взгляд зрителя, а иногда даже подглядывание, являются составным элементом их работ, которые часто представляют из себя довольно пугающее зрелище. Их искусство занято исследованием косметической хирургии, смерти, старости, насилия. Например, вот этот силиконовый трон, который можно увидеть в Арсенале, – копия римского трона, копия трона Линкольна, а заодно и копия трона Назарбаева – очевидно, исследует природу власти, то, как власть меняет химию мозга и то, что называют "парадоксом власти". Из сидения торчит черный шланг, в который периодически подаётся воздух под давлением. Тогда шланг беснуется – он извивается как змея, хлещет, как кнут, пытается «достать» до столпившихся у стеклянного барьера людей. Кажется, что он наделён какой-то злой и абсолютно беспричинной волей. Это пугает и завораживает. Ближе, бандерлоги, ближе.



Индийская художница Шилпа Гупта работает с физическими и идеологическими границами, раскрывая темы властного произвола и репрессий. В своей художественной практике она погружается в проблематичные отношения между национальными государствами, а также исследует этно-религиозные различия и структуры надзора, работая с определениями законного и незаконного, принадлежности и изоляции. Гупта обращается к невидимым силам, которые формируют нашу жизнь как граждан или лиц без гражданства.


Её завороженный сумеречный лес «Ибо на твоём языке я не могу соответствовать» говорит голосами репрессированных поэтов. Тексты насажены на железные колья, а из микрофонов доносятся шёпоты, декламирующие стихи. Просто представьте себе голоса десятков духов, говорящих с вами о свободе на всех возможных языках. В полутьме то ли пыточной, то ли поминальной.




Мексиканская художница Тереза Марголлис транслирует феминистский взгляд на жестокость связанного с наркотиками насилия, которое буквально пронизывает её родную страну. Марголлис на протяжении всей своей практики исследует государственную халатность, социальные и экономические издержки криминализации наркотиков, а также конкретные текстуры, запахи и физические останки – можно сказать, саму материальность смерти.


На 58-ю биеннале художница бережно привезла из Мексики настоящие стены – на одной сохранилась даже уличная пыль. Привозить откуда-то стены и использовать их как экспонаты – не что-то новое, достаточно вспомнить Пергамский музей. Но Тереза работает не с древностью, а с документацией современности: одна её работа рассказывает о пропавших и никогда не найденных женщинах, другая – о казни наркопреступников у стены государственной школы. Эти стены – зыбкие границы между законным и незаконным, участием и равнодушием, выбором и его отсутствием. Они рассказывают о мире с доминирующей культурой маскулинности и, как следствие, – всеобъемлющей культурой насилия, и жертвах этого мира, чаще всего остающихся неизвестными и безымянными: женщинах и детях.



 

На входе в Джардини разбросан мусор – черные пластиковые мешки, какие-то ошмётки, куски строительных материалов. Это - работа албанского художника Андреаса Лолиса, который работает в Греции и ваяет из мрамора памятники антропоцену - гиперреальные сумки для мусора, куски пенопластовых упаковок, картонные коробки и деревянные ящики. Скульптуры имеют признаки явного износа - их поверхности раздавлены или испачканы, сколоты или сломаны. Художник намеренно нарушает обычные системы ценностей и статуса. Он настолько внимателен к деталям, что каждый объект способен обмануть зрителя. Мусор – реален, как и мраморный – «на века» - памятник мусору.



Главный скандал выставки – настоящий плавучий гроб. Barca Nostra, которую Кристоф Бюхель поднял со дна Средиземного моря. Этот объект задуман то ли как холодный душ, который возвращает зрителей в реальность после безопасного аттракциона выставки, то ли специально замаскирован под «родной» для этой набережной объект – работа не обозначена как часть выставки. На официальном сайте Биеннале она позиционируется художником как «коллективный памятник и мемориал современной миграции, который не только посвящен жертвам этого и подобным ему кораблекрушениям и людям, вовлеченным в его восстановление, но также представляет идеологию и политику, которая создают подобные бедствия». В частности, события Арабской Весны. 


Эта работа, как и многие другие в истории Кристофа Бюхеля, очень раздражает критиков, но для нас она может оказаться важным напоминанием накануне возможных перемен.



Ещё один экспонат биеннале, который у всех на виду, но формально экспонатом не является, это главный слоган биеннале – «Чтоб вы жили в интересные времена». Это фальшивое китайское проклятие, постправда прошлого века. Этот редимейд, построенный по технологии fake news, вероятно, призывает зрителей подвергать сомнению всякое утверждение, предъявляемое в качестве непреложной истины.



У нас нет павильона на 58-й Венецианской биеннале, и даже никто из современных казахстанских художниц и художников официально на ней не представлен, но у нас вся страна сейчас похожа на павильон одного художника, и завтра по расписанию – обязательный и общий на всех перформанс - выборы. И поэтому я попыталась найти и описать несколько работ, которые могли бы, на мой взгляд, рассказать нам о нас самих в контексте происходящих перемен, помогли бы принять взвешенное решение и напомнить о том, что перемены - неизбежны. «Интересные времена» - неизбежны. И всё зависит от нас самих, как бы пафосно это ни прозвучало. 


Зоя Фалькова