Митинг за митинги. Кто пришел отстоять право на мирный протест


В Алматы прошел первый за долгое время санкционированный властями митинг. Говорить о своих проблемах пришло несколько сотен человек. Издание HOLA News поговорило с теми, кто пришел отстоять право на мирное собрание.



Нурмахан Тайстайбек, 19 лет


Я пришел сюда с друзьями, я решил это сделать сразу после того, как стало известно о получении разрешения на мирное собрание. Я здесь для того, чтобы заявить о своих правах. Многие годы наши права ущемлялись, и наконец-то мы хотим заявить о себе. Я пришел сказать о том, что не надо заново изобретать велосипед. Это про новый закон Токаева. Он хочет ввести закон о митингах, но это будет опять же разрешительная система, а мы этого не хотим. Мы хотим, чтобы Конституция, наш главный закон, работала. Это первый митинг, в котором я участвую. Я наблюдал за теми митингами, которые были в начале июня. Я не участвовал, меня пугало то, как себя вела полиция по отношению к митингующим. Забирали людей, простых прохожих. Это был край абсурда.



Азиза Есмагамбетова, 26 лет


Я пришла, чтобы поддержать митинг, потому что у нас в стране нет культуры проведения мирных собраний. Меня очень удивило, что нам разрешили митинг. Я восхищаюсь организаторами, которые с 36-ой попытки добились разрешения. Нам нужно поддерживать таких людей. Это первый митинг в моей жизни, я внимательно наблюдаю за тем, что происходит в последнее время в нашей стране. Я видела, что происходило 9 и 10 июня, несмотря на то, что Конституцией нам разрешен мирный протест. Людей хватали на улице. Я была рядом с площадью 11 июня. Я не смогла остаться безучастной и поехала в РОВД, чтобы поддержать задержанных активистов. Мне было страшно в те дни, это нужно поменять. 



Вероника Фонова, 26 лет


Я активист группы Kazfem, я феминистка-активистка. Я пришла сюда, потому что мне точно так же, как и другим, важно право на мирные собрания. Я считаю, что митинги должны носить уведомительный характер. Мой плакат - о женских проблемах, о насилии в колониях, насилии дома, на улицах. И так как государство принимает откровенно антиженские законы, такие как декриминализация насилия, государство не строит кризисные центры, не защищает женщин, пострадавших от насилия, мне необходимо право на мирные митинги, чтобы говорить об этих проблемах. Мы как налогоплательщики можем указывать, на что тратить наши налоги, и говорить о том, как должны реализовываться наши права.



Это не первый митинг, в котором я участвую, в марте нашему движению помогал Альнур Ильяшев с подачей заявок на проведение митинга. Я также ходила в акимат, ходили мои подруги. Мы тогда около десяти заявок подали, девочкам угрожали в университетах, что их отчислят. Мне возвращали заявления, отвечали отказами. Нам не удалось добиться разрешения, а в 2017 году мы вышли без разрешения, мы провели несанкционированный митинг, первый, наверное, за историю Казахстана феминистский 8-го марта. Нас после этого вызывали в акимат, с тех пор я часто встречаюсь с полицией, когда что-то пишу или делаю. Когда я узнала, что Альнуру Ильяшеву с 36-ой попытки разрешили митинг, я подумала, что это довольно грустно и позорно, что приходится добиваться этого права 36-ю заявками. Он же еще в суд ходил, там писал разные заявления, он подключал других активистов. Это унизительно и позорно, когда государство заставляет людей вот так вот делать. Какие мысли возникли в момент получения разрешения на митинг? Это такой жест успокоения людей. Я не совсем считаю, что это такой митинг, какой должен быть, но я считаю, что нужно на нем присутствовать хотя бы для количества, чтобы показать, сколько нас, сколько несогласных, сколько тех, кто желает перемен, и в том числе это возможность сказать о женских правах и о том, что нас много.



Мухтар (пожелал не называть фамилии)


Я был наблюдателем на досрочных выборах президента. Мы же, группа наблюдателей, и организовали этот митинг. Я считаю, это важно, и согласен с теми лозунгами и запросами, которые провозглашаются сегодня. В стране нужны перемены, и они должны быть кардинальными, нежели то, что сейчас предлагается со стороны власти. Перемены должны иметь институциональный характер, они должны быть глубокими. Они в первую очередь должны быть политическими, а потом уже, наверное, экономическими. На выборах я столкнулся с тем, что на нашем участке были результаты, которые не отражают того, что было в целом по стране. Процентаж у нас был совсем другой, у нас было около 32 процентов явка, 54 процента за Токаева и примерно 32 процента за Косанова. Случаев каруселей, вбросов мы не заметили, наверное, потому, что не допустили. Мы организовали такое тотальное наблюдение за процессом, что, я думаю, даже если кто-то планировал, то у них не получилось. Протокол в итоге нам удалось получить, не без некоторых затруднений, но по сравнению с тем, что публикуют о других участках, у нас этого не было. Результат не отражает то, того, что было в целом по стране.



Ольга Малышева, театральный критик


Я пришла сюда, потому что это важно. Я вне журналистики достаточно давно, и на моей памяти последний согласованный митинг был в году 2011, если не раньше даже. Важно показать, что сюда можно прийти, не бояться, посмотреть на людей, которым не страшно выступать за свои права. И мне кажется, что для людей, которые пришли сюда в воскресенье, это действительно очень значимая вещь. Несмотря на то, что людей не так много, и, наверное, их меньше, чем тех людей, которые участвовали в несанкционированных выступлениях. Может быть, кто-то не придает достаточного значения согласованному митингу, но это большой шаг к тому, чтобы было все-таки реализовано право. У нас не так много возможностей в принципе говорить вслух о том, что нас волнует, о том, как нам не нравится то, что происходит в стране. У нас есть социальные сети, где мы можем позволить себе не молчать, но у нас нет многих возможностей выйти на улицу и говорить об этом, потому что это наше право ограничивается. Ну и просто когда это уже невозможно держать в себе, наверное, единственный способ - это выйти на улицу. Но я человек, который больше занимается творчеством, мне ближе выражать себя через театр.


Когда происходят такие крупные городские события, невозможно остаться в стороне. Когда я узнала, что Альнур Ильяшев получил разрешение на митинг, у меня, наверное, было чувство облегчения в этот момент, потому что та история, которая происходила в сентябре, была уже после того, как я вышла с плакатом в панфиловский парк, когда это был первый отказ, второй отказ, потом 30-ый отказ, 32-ой отказ. В тот момент появилось чувство усталости, даже уже не возмущение, а именно усталость. Ну сколько можно, человек не просит чего-то сверхъестественного. Человек просто хотел реализации своего права, которое закреплено в Конституции, и когда появилось вот это сообщение. Да, это была радость, и это было такое чувство общности, что да, это и победа самого Альнура, но это и большая победа всех людей, которые за него очень переживали и, наверное, тоже хотели воспользоваться этой возможностью, просто он, наверное, был самый смелый, кто понес свои документы на подпись в акимат. И, может быть, я других людей ожидала увидеть, но, я надеюсь, все еще подойдут, потому что люди, которые об этом очень много говорят в соцсетях, они должны быть здесь.



Адиль Нурмаков, политолог


Я пришел, потому что не пропускаю ни один митинг. Первый митинг, на котором я присутствовал, прошел у Академии наук, его организовала партия «Азамат». Мне было любопытно, кто будет сегодня выступать, мне интересно, что происходит с протестным движением. Сын, когда узнал, что я иду на митинг, нарисовал плакат, но это не особо относится к делу.


Это митинг, организованный, по сути, одиночкой. Мне было интересно, кого он сегодня соберет. Я наблюдаю. Если вспоминать тот первый митинг, на котором я был, и посмотреть на сегодняшний, я вижу, что мы прошли путь во всех сферах, связанных с гражданскими и политическими свободами, мы прошли путь вниз по лестнице и пришли в тупик. Сегодня меньше людей, чем на последнем санкционированном митинге движения так называемых «декретниц». Есть, конечно, проблема с информированием; возможно, со страхом. Я вижу, что существует определенный уровень неприятия существующего положения, того, как принимаются решения в отношении общества, и мне кажется, что на самом деле общество просыпается и готово отстаивать свои права. Конечно, это очень малая часть, но, тем не менее, раньше этого не было.



Жанар Джандосова, мать активистки Асии Тулесовой


Я приехала из Астаны. Я приехала по работе, и я очень рада, что попала на этот митинг, потому что это первый митинг, который разрешили за последнее время с 36-ой попытки. Это очень симптоматично, что у нас митинги носят не уведомительный, а разрешительный характер. На самом деле, по международному законодательству митинги должны проходить в тех местах, где они наиболее заметны. Сама цель митинга - это то, чтобы его заметили, чтобы власти увидели размер проблемы, и чтобы оставшийся народ тоже увидел эти проблемы. Поэтому вот это место, которое определено нам для митинга, сквер за кинотеатром "Сары Арка", который находится между жилыми домами, в закрытом пространстве, оно фактически ограничивает проведение митинга, здесь емкость не очень большая. И если все люди присоединятся, это будет не очень удобно и людям, которые здесь живут.


Должны быть разрешены шествия, марши, и полиция должна действовать, не ограничивая пространство, а наоборот, делая все, чтобы те, кто митингует, те, кто выражают свою точку зрения, чтобы они были в безопасности. Я считаю, что у нас разрешение на митинги должно быть услугой государства, которую оно оказывает для народа, чтобы тот мог выразить свое мнение. В 90-х годах мы ходили на митинги, тоже для митингов было определено это место. Был митинг возле памятника Абаю, и мы там тоже были, на митингах, организованных ОСДП. Конечно, мы принимали участие и уже прошли эту школу. Мне кажется, что с каждым годом все меньше и меньше демократии в Казахстане. И даже, думаю, не только в Казахстане, но и в целом в мире. В каждом митинге должна быть соразмерность. Государство тратит огромные деньги наши с вами, налогоплательщиков, чтобы организовать защиту своих страхов. Почему налогоплательщики должны платить за это? Наоборот, государство должно выделять эти деньги на то, чтобы решать проблемы, чтобы не было проблем в Арыси, ни у многодетных матерей, ни с адресной помощью, ни проблемы, которая случилась в Мангистауской области. Нужно делать все, чтобы предупреждать эти вещи, а предупреждать можно с помощью консультирования, с помощью организации митингов и выборности акимов.



Яна, 24 года


Я пришла сюда, чтобы сказать о том, что это мое право. Несмотря на то, что я думаю, что это «не настоящий» митинг, потому что на настоящий митинг не нужно получать разрешение. Мы должны просто уведомлять нашу власть о том, что в определенное время, в определенном месте мы собираемся провести митинг, и правительство должно предоставить нам защиту. У нас в Казахстане все очень плохо с возможностью выражения мнения, как показывают последние события. Это не первый митинг, в котором я участвую, я была на митинге в Грузии за легализацию марихуаны. Там происходит совсем все иначе, не так, как у нас, полиция боится трогать людей, потому что их очень много. Люди отстаивают свои права, и у них есть голос, и их слышат. Здесь, в Казахстане, меня забрали 9 июня в РОВД. Я снимала видео о том, что там происходит, а нас скрутили три полицейских и 16 часов продержали без еды и воды.



Айжан


Я здесь, чтобы поддержать движение казахстанцев. Я сделала этот плакат, потому что я за мирные митинги, я за любовь, я за то, чтобы не было никакого насилия. Мне грустно, что здесь сегодня не очень много людей, я думаю, что мы будем набирать обороты. Люди начнут выражать свое мнение, не боясь нашей власти, и начнется открытый диалог. Мы понимаем, что в нашей стране можно жить намного лучше, и сейчас мы живем не в полную силу. Это должно изменить наше поколение, которое ответственно за это. Для меня таким триггером, когда я стала следить за политической повесткой, стал уход Назарбаева с поста главы государства. Я после этого события стала более активной, я пошла наблюдателем на выборы. И сегодня первый митинг, в котором я принимаю участие. 



Алматинец, который любит свой город


Мне небезразлична судьба моего города. Я думаю, изменения должны начаться именно с Алматы. Я пришел сюда сказать одну мысль, что отсутствие гражданского общества – это проблема любого правителя. Мы настолько незрелые, мы не знаем, что требовать. Мы не знаем, что предложить. У нас настолько все размыто, неясно, незрело, и за 30 лет можно было добиться намного большего результата. 15 лет назад, когда мне было 17 лет, я приходил сюда, когда был митинг партии «Ак жол». Я очень хотел внести свою лепту, но мне было 17 лет, и я не мог вступить в партию. Через год я понял, что это ерунда, что «Ак жол» - та же правительственная партия, и следующие 15 лет я забыл про любую активность. Но мне дико обидно за нашу страну. Я думаю, мы заслуживаем лучшего, поэтому я вышел. Я пришел сюда, потому что действительно накопилось много всего, и это не только мои мысли. И, мне кажется, у многих людей так же с годами копилось-копилось, и оно в один момент щелкнуло. Если точечно, то это наплевательское отношение правительства к мнению народа, потому что мы понимаем, что все их просьбы - переименовать что-то, сделать памятник - это "липа", никто этого не хочет, но с нами не считаются.



Мурат Данияр, блогер, YouTube-канал "Журттын баласы" 

 

Я уже давно на своем уютном диване не сижу, я делаю YouTube-канал о политике. Я очень рад, что власть разрешила провести свой мирный митинг. Почему я здесь? Потому что я хочу справедливости в этой стране прекрасной. Мне очень понравилось одно требование, которое прозвучало сегодня, что на следующий митинг должны здесь присутствовать новый аким Бакытжан Сагинтаев и председатель городского маслихата - имени его не знаю, потому что этот человек в городе ничего не решает. Видно, что очень много полицейских. Видно, что организаторы боятся провокаций, но в любом случае это победа. Это первый митинг, в котором я участвую, потому что до этого митинги были несанкционированными, и меня могли бы скрутить, и я бы пропал с радаров YouTube. Я видел задержания людей во время несанкционированных митингов, мне было больно за страну. В такие моменты и появляются мысли покинуть страну, но через день эти идеи улетучиваются.



Амир Шайкежанов, лидер ЛГБТ-движения

Повестка сегодня о праве на митинг, и мне кажется, что это сегодня один из важных вопросов для развития гражданского общества. А я здесь сегодня потому, что мне кажется, что очень важно поддержать пока единственый разрешенный митинг. Мне кажется, нам нужно солидаризироваться, несмотря на наши разногласия внутри организаторов и сообщества. В какой-то момент пришло осознание того, что все мои личные проблемы - они очень политические, как бы это ни звучало попсово. Поэтому если я хочу каких-то личных свобод для себя, мне придется вовлекаться в политику, потому что никто не придет, волшебной палочкой не изменит ничего к лучшему. Этого нужно добиваться самостоятельно, и это такой долгий процесс. Это произойдет не за один день, не за один год. Все быстро никак не исправить, но если быть все время в процессе, то можно как-то повлиять на это.