Амир Шайкежанов о том, как работает комьюнити-центр для ЛГБТ+ в Алматы


В Алматы уже больше полугода работает комьюнити-центр для ЛГБТ-людей. Ульяна Фатьянова поговорила с одним из его основателей — Амиром Шайкежановым — и выяснила, как такой центр может изменить все общество, что происходит внутри и почему так долго про Safe Space (так называется центр) можно было узнать только по большому секрету.


- Амир, давай с самого начала. Что такое комьюнити-центр, и зачем он нужен?


- Это центр для того или иного сообщества. В нашем случае, это центр для ЛГБТ-людей и их союзников. Нам он нужен как некая безопасная площадка — пространство, где можно общаться, знакомиться, получать какие-то услуги. Меняться книгами, например, или играть в настольные игры. Мы бесплатно раздаем презервативы и лубриканты, тесты на ВИЧ по слюне. Все это происходит в комфортной и безопасной атмосфере, где люди не будут никого осуждать и будут учиться солидаризироваться друг с другом. Это не означает, что все они будут друзьями. В принципе, это общий момент для любых комьюнити-центров — люди практикуют солидарность, какую-то принадлежность к группе.


- Думаю, стоит сразу уточнить: знакомятся люди не для секса прямо в центре? А то для некоторых до сих пор «ЛГБТ» синоним к слову «разврат».


- Все мероприятия, которые я провожу, очень секспозитивны. Я считаю, что секс — это прекрасный способ взаимодействия, но он не должен быть единственным. К сожалению, очень высокая гомофобия в обществе привела к тому, что людям нужен только самый минимум, и они часто знакомятся только для секса. Я хочу дать всем возможность найти другие формы взаимодействия и общения. Но, тем не менее, если кто-то хочет найти себе партнера или партнершу для секса или в принципе по жизни, я этому не препятствую, если все по обоюдному согласию. Но это не является целью наших встреч и не реализуется в нашем пространстве.


- Хорошо, комьюнити-центр — это что-то вроде клуба садоводов или кофеманов. Расскажи, как обстоят дела с подобными пространствами для ЛГБТ-людей в Казахстане?


- Были попытки разной степени успешности, но со временем все эти пространства закрылись. Сейчас есть постоянно действующий центр в Алматы — наш. В Астане раз в неделю проводят группы взаимоподдержки для ЛГБТ, и пространство тоже определяют как комьюнити-центр. Еще есть несколько неправительственных организаций в сфере профилактики ВИЧ, они работают с мужчинами, практикующими секс с мужчинами, и трансгендерными людьми (и те, и другие находятся в группе риска). Соответственно, они тоже становятся некими точками сбора. Полноценным комьюнити-центрами их назвать сложно, но все же это площадка, куда люди могут приходить за какими-то услугами. Собственно, это все, что я знаю.



- То есть, Safe Space – это единственная площадка такого рода...


- И да, и нет. Есть инициативные группы, которые собирают отдельные сообщества — например, ЛБК-женщин (лесбиянок, бисексуалок и квир-женщин) или транс-людей — для мероприятий или тренингов. Но в стране пока больше нет пространства, которое бы постоянно было посвящено активностям для ЛГБТ-сообщества. Надеюсь, что со временем, таких будет больше. Я стараюсь его делать нейтральным для всех: открытым для ЛГБТ и союзников, для любых инициатив.


- На каких-то специфических условиях?


- Нет, нужно просто прийти и все. Единственное, надо договариваться заранее, чтобы день был свободен, и можно было предупредить охрану. Потому что центр находится в здании, где есть КПП — это сделано для большей безопасности. Денег за аренду мы ни с кого не берем. Мне вообще кажется, что далеко не всегда для того, чтобы сближаться с людьми и выстраивать связи, нужны деньги — достаточно желания. Во всех моих проектах через общение и знакомства закрываются минимальные потребности: помещение и базовые условия. Все остальное решается благодаря тем людям, которые туда приходят.


- Ну, и такие шкурные вопросы. Кто открыл центр, на чьи деньги?


- Я несколько лет мечтал открыть такой центр. Но получилось только в октябре 2018 года при поддержке фонда AFEW Казахстан, который работает по программам профилактики ВИЧ. Однако они покрывают только часть расходов — остальное лежит на сообществе. У нас есть меценат, который компенсирует треть расходов. К сожалению, пока такой человек только один. Но люди помогают, как могут: кто-то приносит принтеры и чашки, кто-то деньгами помогает или волонтерит. Пока нет острой необходимости, чтобы приходящие платили за вход. Но поскольку грант ограничен во времени, нужно уже сейчас думать о модели, которая позволит центру существовать и дальше. Я предложил добровольный взнос в размере 500 тенге, чтобы сформировать привычку. К тому же, когда люди за что-то платят, они больше это ценят из-за чувства большей принадлежности.


- Какая-то команда есть? Или ты один и куча волонтеров?


- Центр мы основали вместе с моим парнем. Но такие площадки прекрасны тем, что на их базе у людей появляются идеи и какая-то свобода действий. Появились люди, которые совершенно добровольно решили вкладываться своими ресурсами: кто-то покупает настолки и потом проводит вечера игр, кто-то подбирает фильмы и делает кинопоказы. Точно также появилась терапевтическая группа — правда, платная, но по минимальной цене. Мне вообще кажется, что эту модель стоило бы всем взять как пример для любого сообщества.



- Почему больше полугода комьюнити-центр был в подполье?


- Мы до сих пор нигде не публикуем адрес. Первая причина — недоверие. Многие ЛГБТ-люди привыкли, что их нигде не ждут с распростертыми объятиями, и никогда не сталкивались с готовым пространством, где можно просто общаться и встречаться с самыми разными людьми, а не только «такими как я». Поэтому «сокрытость» помогает создании уюта и безопасности. Вторая — есть потенциальный риск появления каких-нибудь недоброжелателей. Причем не обязательно гомофобы: кто-то может, например, захотеть поживиться техникой которая есть в помещении.


Раньше группы в соцсетях тоже были закрытыми. Но я изучил опыт зарубежных коллег и понял, что открытость будет лучшим решением. Так о нас узнают больше людей. Но все равно есть механизмы контроля за тем, кто приходит и с какими мотивами.


- Как изменилось сообщество за это время?


- Я вижу, что многие люди через разные активности смогли либо принять себя, либо хотя бы понять, что это возможно. Когда ты с детства слышишь, что все это неправильно, а потом сам оказываешься представителем маргинальной группы, ты садишься и думаешь: «Блин, а что делать? Как дальше жить?» Это очень сложно преодолеть. Несмотря ни на поп-культуру, ни на активистов, ни на что.

Но я вижу, что очень многие в комьюнити-центре (особенно те, кто часто приходят) нашли для себя способ снизить свое неприятие и изменить взаимодействие с окружающими. Многие решались на каминг-ауты благодаря «своей тусовке». Это связано не только с комьюнити-центром, есть еще формат встреч, которые называют амировками. Эта история началась года два или три назад с посиделок у меня дома. Тогда их кто-то так прозвал, и я решил ничего не менять. Встречи продолжаются до сих пор, хоть и многое уже поменялось. Но я вижу, как многие, приходя в это сообщество, нашли для себя ощущение солидарности. Повторюсь, это не то же самое, что дружба — не могут все быть милыми зайчиками по отношению друг к другу. Но когда есть место и люди, с которыми можно быть собой — это неимоверно важно.


- Это как-то меняет культуру общения?


- Однозначно. В обоих форматах встреч, которые я организую, я всегда декларирую важные для меня ценности: взаимное уважение, уважение личных границ. Всегда стараюсь объяснять, почему токсичное подкалывание не помогает сближаться, что определенные слова не помогает укреплению ни самооценки, ни связи с людьми. Почти все соглашаются хотя бы в этом пространстве менять форму общения — и это здорово. Люди привыкают, что через свое поведение нужно позаботиться и о себе, и об окружающих. Но мы, конечно, продолжаем учиться быть лучше, как сообщество, качественные перемены — это всегда долгий процесс. 



- А как к вам относятся госорганы? Препятствуют как-то или, может, кто-то из акимата звонит и говорит: «Ребята, вы такие молодцы! Чем вам помочь?»


- Я надеюсь, когда-нибудь такое произойдет (смеется). Но пока с таким проактивным подходом я не сталкивался. Но и с негативом тоже. Есть такой общий стереотип, что они все чиновники антинародные и уж тем более против маргинальных групп. Это и так, и не так. Потому что зачастую сами маргинальные группы включают в своих головах самоцензуру и часто к этим чиновникам не обращаются. Мой опыт работы с госструктурами довольно положительный. Правда, в основном, это была сфера здравоохранения, но все же. Они идут навстречу, им можно что-то предлагать, поднимать вопросы. Наш акимат не так давно подписал Парижскую декларацию — документ, который говорит, что муниципалитет города сделает все возможное для борьбы с эпидемией ВИЧ и туберкулеза и в рамках этого будет работать с уязвимыми группами населения, в том числе с мужчинами, практикующими секс с мужчинами. То есть акимат гарантирует хотя бы какую-то поддержку.


С другой стороны, я уже полтора года пытаюсь зарегистрировать общественный фонд и департамент юстиции постоянно отказывает — дает отписки, никак не комментируя. Возможно, это стандартная процедура отваживания вообще любых гражданских активистов, не знаю. Такие же проблемы у наших коллежанок — группы Feminita — им за год отказали уже трижды. Я буду подаваться в седьмой или восьмой раз, уже сбился со счета. Но с чиновниками обязательно надо разговаривать. Хотя бы для того, чтобы показать им, что мы есть, и что с нами можно взаимодействовать.



Как попасть в пространство тем, кто в этом нуждается?

Можно написать Амиру в Facebook, вКонтакте или в Instagram.

Можно написать в сообщения на страничках Safe Space в вКонтакте или в Instagram.


Как помочь проекту тем, кто хочет помочь?

Карта Kaspi bank: 5169 4931 7353 7963