Куратор выставки английских художников в Алматы: Мир не изменить с помощью искусства


21 сентября в Artmeken gallery Алматы открылась новая выставка медиа-арта от современных британских художников из коллекции Британского Совета и международного арт-агентства LUX. Приглашенный куратор проекта из Великобритания Тендай Джон Мутамбу ответил на вопросы куратора проекта в Казахстане Валерии Ибраевой.


Насколько актуальна для вас проблема идентичности и почему?


Это важно – независимо от того, видим мы в этом вопрос или же, как вы обозначили, проблему. Есть определенные слова, которые довольно четко дают нам понять, что главным вопросом дискуссии, особенно в культурной сфере, является идентичность. Но даже в тех случаях, когда это не очевидно, мы постоянно находимся в потоке параллельно с теми или иными концепциями – или в противоположном направлении, – которые отличают нас и отличают одно от другого. Поэтому я недоумеваю, когда отрицают идентичность или существование ее механизмов, как будто идентичность – это то, что делают или против чего борются другие. Такое отрицание всегда должно настораживать в том смысле, что тем или иным типам идентичности – например, белые, мужчины, гетеросексуалы, цисгендеры, средний класс – может быть предоставлена роскошь оставаться невидимыми или иметь неоспоримый статус. Часто считают, что эти виды идентичности существуют по умолчанию.


При этом важно, чтобы самые незаметные или игнорируемые механизмы идентичности становились видимыми. Это может происходить в самых разных формах, и те мысли и кинематографические работы, которые мы представляем в данной программе, направлены в некоторой степени на достижение этой цели и показывают, как это можно сделать. Я считаю малополезным знамя «политики идентичности», под которым проходят некоторые из таких дискуссий, в силу расхождений в трактовке данного понятия его сторонниками и противниками. Это может привести к обеднению дискуссии о самых важных вещах – структурах, которые определяют распределение сил.


В программе OLD WORLD ORDER / NEW WORLD ORDERS я хотел представить работы, которые поднимают некоторые конфликты и противоречия. Когда мне поручили курировать программу, передо мной встал вопрос о том, как презентовать британские работы и что значит работа под эгидой British Council для меня – рожденного и росшего в бывшей британской колонии (Зимбабве), а в возрасте 12 лет эмигрировавшего в другую британскую колонию – Новую Зеландию. То есть данный проект еще и об осмыслении моего места – и места художника – в контексте постимперии и в стране, обеспокоенной шаткостью ее власти, а также всех существенных последствий этих явлений для жизни людей.


Как вы смотрите на проблему Брексита?


Кто-то недавно сказал «шокирован, но не удивлен», и я думаю, что это один из способов обозначить, как я отношусь к этому затянувшемуся испытанию. Я говорю «не удивлен» не потому, что предвидел весь этот цирк, хотя те, кто более подкован в политике, могли ожидать такого развития события. Я говорю «не удивлен» из-за того, что происходит в других странах, где нагнетание ненависти и страха становится одним из инструментов политики.


Я надеюсь, что эта программа проливает свет на последствия некоторых таких коллективных мыслей и ощущений и тем самым помогает найти компромисс в контексте взаимных опасений относительно того, кто и кому угрожает.


Нам нужен вызов, чтобы понять, как мы пришли к тому, чему пришли, и куда мир должен двигаться из этой точки дальше. Нужно время, чтобы оплакать свои потери и боль, но мы не можем позволить себе уныние. В OLD WORLD ORDER / NEW WORLD ORDERS художники прорабатывают эти коллективные мысли и ощущения, но также призывают к действию, к активной реакции.


Работы, представленные на выставке, не отражают напрямую непосредственно политические аспекты Брексита. Они в большей степени раскрывают повседневные темы и текущие вопросы. Как, по-вашему, это взаимосвязано?


Я бы сказал, что эти работы напрямую обращаются к некоему, если не текущему, политическому климату. Так, фильм Моргана Куэйнтенса Another Decade («Другое десятилетие», 2018) включает кадры, сделанные на симпозиуме, который проводился в 1994 году в Tate Britain (тогда Tate Gallery), где обсуждались собственно вопросы национализма и интернационализма.


В процессе своего исследования и подготовки фильма Морган понял, как мало изменилась ситуация с тех пор. И – что особенно отличает данную работу – он показывает, насколько грубо и поверхностно мы представляем тот период британской истории. В том смысле, что когда появляется необходимость определить, где мы находимся сейчас, у нас не хватает средств, чтобы увидеть те или иные события в их прямом историческом контексте. Работа называется Another Decade – отсылка к другой стороне 90-х в Великобритании, которую Куэйнтенс раскрывает нам, изобретательно чередуя архивные материалы и собственные кадры. Он тщательно, но при этом без какой-либо сентиментальности, исследует миры чернокожей и темнокожей Британии, рабочего класса и мигрантских сообществ.


В Tower XYZ («Башня XYZ») Айо Акингбаде размышляет о Лондоне – городе, враждебном к тем, кого он считает недостойным реализации, т.е. к людям, загнанным в буквальное и метафорическое гетто. Именно это слово Айо использует в своем рефрене «Давайте избавимся от гетто». Кто имеет право на город? Или, точнее, кто имеет право на город, который отвечает его потребностям и отражает его желания? Айо как женщина, представитель африканской диаспоры и молодой кинематографист создает поэму, оду городу своей мечты. Эту работу сложно отделить от дискурса о расизме – институциональном и межличностном, ксенофобии и классовом антагонизме, который воплощает самую суть Брексита.


Однако, возможно, наиболее политизированной из всех и обусловленной непосредственно политическим климатом является работа Каллум Хилл Crowtrap («Ловушка для ворон», 2018), наряду с Sung («Спето», 2018) Оньеки Игве. Впервые я увидел ее на Berwick Film and Media Arts Festival в 2018 году и был впечатлен тем, как она отразила перемены в настроениях на протяжении всего процесса Брексита, характерные, в частности, для многих представителей моей среды: ощущение бессилия, на смену которому приходит апатия, а затем открытое выражение недовольства на последних маршах и в выступлениях активистов. Все эти чувства выражены через дикторский текст, звук, операторскую работу, использование кадров с сожженной пленкой. Каллум затрагивает самые разные темы – от акта вандализма суфражистки Мэри Ричардсон в Лондонской национальной галерее в 1914 году, когда она повредила картину Диего Веласкеса «Венера с зеркалом», до Берлинской стены и последствий ее падения, – размышляя о хаосе и порядке, законе и анархии.


The States of Things («Состояние вещей», 2000) Розалинд Нашашиби и ENCEINDRE Люка Фаулера (2018) сдержанно экспрессивны. Фоулер работал с признанным звукорежиссером Крисом Уотсоном. Они исследовали два города-крепости 16-го века: Берик на северо-востоке Англии и Памплону в области Наварра на севере Испании. Значение укреплений и оборонительных стен вполне очевидно в наше время военизированных границ и лагерей для нелегальных мигрантов, но авторы рассматривают эти стены как часть спокойной городской среды, немых свидетелей исторических конфликтов.


В работе Нашашиби, которая была снята на распродаже, организованной Армией Спасения в Глазго, отсутствуют четкие ориентиры относительно времени и места происходящего и в результате создаётся ощущение поиска истории как нарратива и как исторического процесса. Возникает вопрос: кто зафиксирует происходящее, сделает из него историю и для чего? История, по большому счету, – это борьба за право формировать нарратив, и, тот кому это удается сделать громче и убедительнее других, обычно становится ее автором. Я вижу смысл в том, чтобы искать более спокойные и менее помпезные истории, которые затмеваются мастерскими нарративами.


Как вы думаете, выставка будет принята и понята в Казахстане? Как я понимаю, эта страна вам абсолютно незнакома. Какой реакции вы ожидаете?


Я пока не знаю, как она будет принята. И именно эта неопределенность, как мне кажется, поддерживает жизнь проекта. Я надеюсь, что зрители отнесутся к выставке открыто и задумаются не только о том, что может рассказать та или иная работа, но и том, как это сделано и почему мы об этом задумываемся. Мне интересно услышать мнения о выставке и увидеть, на что она вдохновляет. Я надеюсь приехать в Казахстан на открытие и узнать больше о его истории кино и искусства. Мне также хотелось бы представить работы казахстанских художников и кинематографистов в Британии и других странах на будущих выставках.


Вы согласны с утверждением, что искусство может изменить мир?


С моей точки зрения, искусство продолжает работать над реформой – вовлекая всё больше представителей других рас, геев, женщин и так далее в свои институты, расширяя свой лексикон такими понятиями, как «разнообразие» и «инклюзия». Но это не те значимые изменения, которые нужны и всегда были нужны миру. Предоставление полномочий людям, которые исторически подвергались маргинализации и не имели ничего общего с властью, бессмысленно, если их усилия направлены на укрепление того, что является несправедливым и неэтичным. Лучшее, что могут делать художники, кураторы, писатели и вообще каждый, наделенный совестью и сознанием, – коллективно отказываться и уходить из тех мест, где компрометируются основные ценности, т.е. менять парадигму в целом. Это не всегда возможно, а когда возможно – не всегда легко. Всегда приходится чем-то жертвовать, но мы можем создавать новые коллективы, новые организации, новые публикации – пусть самые скромные. Я считаю, что мы не можем изменить мир без искусства, но и не можем изменить его только искусством.