Сажать или не сажать врачей за ошибки. HOLA News собрал мнения


Смерть сына начальника алматинской полиции Нурсултана Кудебаева и уголовное дело в отношении оперировавших его врачей, вызвали дискуссию: можно ли сажать за врачебные ошибки. HOLA News собрал мнения людей, которые выступают за и против декриминализации врачебных ошибок.


Министр здравоохранения Елжан Биртанов давно и последовательно выступает за декриминализацию. Это поможет врачам работать над ошибками и спасать больше жизней, считает он:

 

«Прежде всего нужно, чтобы медики учились и проводили работу над ошибками. Ты декларируешь свою ошибку, признаешь, что действительно что-то не так сделал, и если ты в безопасности, можно как-то человека спасти. Если человек ошибся у нас, то боясь уголовного преследования, он будет молчать. К сожалению, это отражается на перспективах данного пациента.»

 

Министр подчеркнул, что самого термина "врачебная ошибка" в законе нет, он не прописан, а потому непонятно, что считать ошибкой, а что - халатностью или злым умыслом.

«Это такой бытовой термин, жаргон, можно сказать. Мы в кодекс предлагаем прописать термин «медицинский инцидент», когда в результате проведения лечения произошли неожиданные осложнения и неблагоприятные исходы связаные именно с особенностями организма человека. (…) Конечно, цена ошибки очень высока, но это то, с чем медицинские работники приходят в эту профессию, с чем они живут. Невозможно ожидать, что этого не будет».


Уполномоченный по правам ребёнка Аружан Саин в целом про декриминализацию врачебных ошибок не высказывалась, но эмоционально заступилась за хирурга Тезекбаева:


«Какую опасность для общества может представлять хирург и врач, пока полиция ведёт следствие? Кто останется с такими мерами по отношению к врачам? (Останутся- ред.) самые посредственные, которые нигде более не востребованы, и будет только хуже нам всем! Наших всех нормальных специалистов даже в соседних странах с руками-ногами оторвут! Квартиры дадут, зарплаты там выше, а мы как тут будем жить?»

 

Блогер Асель Баяндарова, которая пишет о биохакинге, задала вопрос: «Почему нужно декриминализировать врачебную деятельность», и сама же на него ответила.


«Те кто думает, что лучшая мотивация для исполнения своего долга - страх, не виноваты в своей ошибке. Лагерными взаимоотношениями пропитана история нашего региона. Страх сильно подстегивает человека, но деятельность врача строится на другом».


Насколько добросовестно оказали медицинскую помощь врачи 4-й больницы, должны выяснить специалисты, а не полицейские, считает она.



Другое мнение у известного адвоката Айман Умаровой, которая представляет сторону Кудебаева в этом деле. Врачей надо привлекать к ответственности за халатность.

 

«Все мы можем попасть к врачу, и в силу его ошибки, халатности потерять здоровье. А потом врач скажет: извините, я тут ни при чем, не несу ответственности. Все вы, наверное, слышали историю, как малышу сделали клизму кипятком. Это не ошибка, это, я считаю, халатность. И что, медсестра за это не должна нести ответственность? Мы за то, чтобы в УК оставили статью 317 («Ненадлежащее выполнение профессиональных обязанностей медицинским или фармацевтическим работником») и именно по ней оценивали действие врача как ошибку – там санкции небольшие (максимум пять лет лишения свободы). Но необходимо ввести статью «Халатность врача», и назначить по ней санкции от пяти до 10 лет лишения свободы», — сказала Умарова на пресс-конференции.

 

Она сравнила халатность полицейских и халатность врачей.

 

«Когда полицейский неправильно делает обыск, задерживает, сажает – мы это видим. А когда врач делает некачественную анестезию, вырезает то, что не надо, и человек умирает – мы этого не видим. А ведь жизнь намного ценнее, чем свобода. Если ошибается юрист, есть другой юрист, есть апелляция. А когда вырезали почку, убили, в конце концов, апелляцию не подашь. Вот в чем опасность декриминализации ответственности врачей, против чего я выступаю», — добавила адвокат.

  

Другой адвокат Джохар Утебеков про декриминализацию не высказался, но дал свою оценку этому делу. Он считает, что судья Болатбек Загиев незаконно взял под стражу хирурга Каната Тезекбаева. 

 

«Судья Загиев назвал деяние хирурга преступлением средней тяжести. На самом деле, часть 3 статьи 317 УК — это преступление небольшой тяжести. Судья не умеет отличать категории преступлений. Сколько еще людей он так посадил? Надо теперь проверить все его санкции! Судья не проверил обоснованность подозрения! Это их обязанность с лета 2017 года. Он не пояснил, почему не ограничился более мягкой мерой пресечения! Зачем вообще до приговора брать под стражу врача за преступление небольшой тяжести? Куда он денется?»

 

В конце адвокат напомнил, что судья Загиев в 2018 году вообще ушел в отставку.


«Зачем его вытащили назад в суд?»



Депутат мажилиса и телеведущий Артур Платонов в своей программе «Портрет недели» на телеканале «КТК» фактически одобрил заключение врачей под стражу. Потому что врачебные ошибки – не редкость, и за них надо уже отвечать. Депутат лишь вскользь упомянул участие в этой истории Касым-Жомарта Токаева, который вернул дело Тезекбаева в русло законности.


Такого же мнения придерживается и другой депутат мажилиса Магеррам Магеррамов. Он считает, что медики должны отвечать за содеянное, в том числе и в уголовном порядке. Он против декриминализации врачебных ошибок: те кто выступают «за», хотят все свести к врачебным ошибкам, на которые они якобы имеют право.

 

«Сейчас люди как-то странно воспринимают гуманизацию и либерализацию законодательства. Они считают, что теперь все должны уйти от ответственности. А ведь речь идет о жизни и здоровье людей. Нужно проводить работу с кадрами и начать необходимо с медицинских вузов. Надо выпускать настоящих врачей, которые когда-то были в советское время», - считает народный избранник.

 

Президент фонда «Аман-Саулык» Бахыт Туменова считает, что врачебная ошибка и халатность — разные вещи. Умысел медика не оказать достаточную для жизни помощь надо еще доказать. По её мнению, ошибаться могут все, и врачебные ошибки происходят не только по вине врачей, но и пациентов, а также из-за редкой болезни, которую трудно диагностировать. 

 

«Или поздно диагностировали, или пациент мало находился в медучреждении с момента поступления — поступил в экстренном порядке. Ситуации бывают разные. Или пациент долго занимался самолечением, а лечащему врачу об этом не сообщил. Или это было в отдаленном селе, где всего один врач и нет современного оборудования. Сколько людей, столько и вариантов. К уголовной ответственности врача можно привлекать, если он не сделал все, что мог сделать в конкретной ситуации».

 

Каждый случай летального исхода или осложнений должен разбираться на врачебной конференции. Только специалисты могут сказать, что привело к тяжким последствиям. Это нужно не для того, чтобы кого-то покарать, а чтобы сделать выводы и не допустить повторения, или даже поменять стандарт диагностики и лечения, сказала Туменова.



Выступающие против изменения закона, приводят в пример заражение детей ВИЧ-инфекцией в Шымкенте. 12 лет назад полторы сотни детей были заражены в нескольких больницах города. Как показало следствие, причиной была коррупция и нарушение санитарных норм. Медики использовали не стерильные инструменты, вскрылся целый «бизнес на крови» — донорами становились сомнительные лица, часто люди без определенного места жительства и нелегалы.

 

Информация о количестве зараженных детей постоянно менялась. Официально подтверждено 149 случаев. Девять детей умерли в первые годы после заражения. Местные власти скрывали обо всем полгода. 


В Казахстане в отношении медицинских работников в год заводится от 600 до 800 уголовных дел по статьям 317-323 Уголовного кодекса ("Ненадлежащее выполнение профессиональных обязанностей медицинскими работниками", "Нарушение порядка проведения клинических исследований", Незаконное производства аборта") и около 300 административных правонарушений.

 

Казахстанские медики во главе с министром настаивают на том, что уголовный кодекс не должен применяться к медицинской помощи любого уровня и любого направления.

 

Судебно-медицинская экспертиза два года находится в ведении Министерства юстиции.