Экономист Касымхан Каппаров: "В Казахстане нет хорошего экономического образования"

Фото: Ekonomist.kz


Экономист Касымхан Каппаров основатель проекта Ekonomist.kz. В начале ноября они совместно с фондом "Сорос-Казахстан" организовали форум, где обсуждались актуальные вопросы в области экономики Казахстана.

 

Каппаров получил как казахстанское, так и зарубежное образование. Он окончил экономфак КазГУ, юрфак КАЗГЮУ и курс по международному бизнесу Гарвардского университета. Также Каппаров магистр делового администрирования Йокогамского Национального университета (Япония).


Мы поговорили с Касымханом Каппаровым о том, что делать Казахстану, когда потребление нефти во всем мире сократится; может ли наша страна быть успешной, сохраняя автократию; выгоден ли нам ЕАЭС и насколько конкурентоспособны выпускники факультетов экономики в Казахстане.


Оправдались ли ваши ожидания после окончания экономического форума? Какие были изначально цели этого мероприятия?


Целью форума "Открытая экономика", который прошел 8 ноября в Алматы, являлось собрать в одном месте для диалога представителей государства, бизнеса, международных организаций, местных экспертов и сектора НПО, чтобы обсудить наиболее важные проблемы экономической политики и социальной справедливости в Казахстане. 


С этой точки зрения форум удался, наш форум посетило около 200 человек. Все они, так или иначе, связаны либо с сектором НПО, либо с экономикой. У нас были представители министерств: это вице-министр индустрии и развития и вице-министр труда и соцзащиты. На каждой панели форума у нас были представители как местного экспертного сообщества, так и международные эксперты. У нас участвовали эксперты из шести постсоветских стран и Монголии, каждый является сотрудником одного из лучших исследовательских центров в своих странах. 


Ключевым спикером нашего форума был экономист Сергей Гуриев, который до недавнего времени являлся главным экономистом Европейского банка реконструкции и развития. Он один из последователей и активный исследователь в сфере институциональной экономики. Профессор Гуриев выступил с лекцией "Качественные институты и их влияние на экономический рост и неравенство".


Наш форум был посвящен тому, почему развитие институтов, в том числе гражданского общества, необходимо для экономического роста. 


Фото: Ekonomist.kz


Давайте перейдем к тому, что говорилось на этом форуме. Сергей Гуриев сказал, что Казахстан обогнал Россию по уровню ВВП. Действительно ли это так? Если так, то как это произошло?


Действительно, по абсолютным цифрам Казахстан выглядит лучше, чем Россия. Но важно понимать, что это наше преимущество основано на том, что Казахстан является небольшой экономикой, в 10 раз меньше, чем в России. Также у нас население меньше, но при этом мы на душу населения экспортируем нефти в два раза больше, чем Россия. Так как у нас очень большая зависимость от нефти, то мы получаем относительно больше, чем Россия от ее продажи.


В краткосрочном плане это, конечно, плюс, потому что у нас больше доходов на душу населения. В долгосрочном мы более уязвимы от внешних шоков, чем российская экономика. Например, у нас экспорт нефти занимает половину ВВП. То есть из всех товаров и услуг, которые мы производим в стране за год, половина из них нефть, которую мы отправляем на экспорт за рубеж. В России этот показатель в два раза меньше от продажи нефти они получают в два раза меньше на душу населения, чем мы. 


Есть ли какие-то исследования, где говорится, что, например, в течение 20-30 лет нефти в Казахстане станет меньше?


Много исследований проводится по нефтяной экономике и много исследований проводят сами нефтедобывающие компании по количеству залежей. В Казахстане проблема нефти будет не в том, что она закончится, а в том, что ее добыча будет дорожать. 


Есть локальная проблема, что у нас себестоимость нефти будет дорожать, также есть глобальная проблема, что долгосрочный тренд скорее будет идти на снижение потребления нефти в виде топлива. Будет развиваться ветроэнергетика, солнечная энергетика, и за счет этого будет снижаться потребление нефти. Но опять же, как говорил министр энергетики Саудовской Аравии, "Каменный век закончился не из-за того, что закончились камни, а потому что появились новые технологии". Проблема с нефтью во всем мире не в том, что нефть может закончиться. Скорее всего человечество перейдет на другие виды топлива раньше, чем нефть закончится. 


Что нам надо сделать для того, чтобы наша экономика продолжала развиваться в случае, если потребление нефти сократится?


Это очень важный вопрос. Сейчас экономическая модель Казахстана существует за счет относительно выгодных цен на нефть на мировых рынках. Мы уже несколько раз проходили через внешние шоки, когда цена на нефть резко падала. В последний раз это было в 2014 году, когда правительство на себе ощущало, насколько оно не контролирует ситуацию, а является больше объектом для воздействия. 


В этом плане необходима, конечно, диверсификация экономики. Весь вопрос заключается в том, какими методами диверсификацию достигать. С 2010 года в Казахстане реализуется госпрограмма инновационного инфраструктурного развития, нацеленная на то, чтобы диверсифицировать экономику. При этом доля обрабатывающей промышленности в экономике за это время сильно не поменялась, а даже снизилась, хотя цель была именно в том, чтобы повысить долю сектора, который обрабатывает, производит добавочную стоимость. 


На этом фоне говорить, что у нас сейчас есть успешный кейс диверсификации экономики, мы не можем. Но Казахстан не единственная страна, которая сталкивается с такими проблемами. На самом деле проблема нефтяных экономик в том, что они не реформируют сами себя, пока у них не закончится нефть или пока нефть не упадет в цене. Есть случаи, когда, допустим, в Индонезии или в Нигерии был долгий период – 20-30 лет – когда экспорт нефти рос и эти страны по цифрам богатели, но, когда нефть закончилась, им пришлось проводить очень сложные, но необходимые реформы. 

Казахстан сейчас находится на пороге того, что у нас есть накопленный запас прочности в виде Нацфонда, но при этом у нас назрела необходимость поменять экономическую модель и снижать зависимость от экспорта нефти. 


Фото: Ekonomist.kz


Экономист Гуриев сказал, что в нашей стране автократия. Может ли страна быть успешной, сохраняя этот режим? 


Да, проблема автократии заключается в том, что она, как правило, эффективна, когда благосостояние населения низкое и нужно его поднять до определенного уровня. В этом плане можно мобилизовать ресурсы в экономике административным путем, направить их на несколько отраслей, субсидировать отрасль для обеспечения рабочих мест, и за счет этого поднять общий уровень жизни.


С другой стороны, когда доходы в стране достигают среднего уровня, дальше структура экономики становится настолько сложной, что в ручном режиме вы не сможете им управлять. Мы видим, что госкомпании, которые были созданы в разных отраслях, на самом деле конкурируют с частными компаниями, и как правило, госкомпании менее эффективные, чем частные, просто потому что у менеджеров в госкомпаниях нет прямой заинтересованности в прибыльности этих компаний. Как результат, они являются убыточными. 


Яркий пример, допустим, создание госкомпании в сфере туризма или в сфере бюджетных авиаперевозок, которые, по сути, собой подменяют частные инициативы. Роль государства в странах, где есть лишние деньги, как у нас нефтяные деньги, зачастую меняется, и государство начинает более активно вовлекаться в рыночные отношения, хотя оно должно осуществлять только базовые функции: это обеспечение безопасности, качественное образование и здравоохранение, общественные блага в виде освещения улиц и дорожного покрытия, чистых улиц. 


Я правильно понимаю, что создание лоукостера Fly Arystan – это не есть хорошо для экономики? 


Это не прямая функция государства. Понятно, что если есть недоработки в других отраслях, допустим, в обеспечении безопасности, то государство должно фокусироваться на этих вещах. Есть вещи, которыми государство не должно заниматься, и главное – оно не должно подменять собой частный сектор. Тот же Fly Arystan может быть частной местной компанией, или это может быть иностранная компания, которая придет и будет предоставлять сервис либо не хуже, либо лучше, чем госкомпания. 


Казахстан вообще считается успешной, развитой страной? 


Все относительно, конечно. Если мы хотим себя успокоить, мы будем сравнивать себя с Афганистаном. Если мы хотим себя заставить выйти из зоны комфорта и достичь чего-то большего, мы должны сравнивать себя с Малайзией и с Турцией – странами, которые сопоставимы по уровню доходов и у которых мы можем чему-то поучиться. Или Южная Корея, которая 50 лет назад была абсолютно нищей аграрной страной, а сейчас является одной из топ-10 экономик в мире. 


Действительно ли мы можем с нынешними показателями экономики войти в течение некоторого времени в тридцатку развитых стран? Если нет, то какие для этого нужны реформы? 


Сейчас очень важный решающий момент. Либо государство будет продолжать свою деятельность в текущей экономической модели экстрактивных институтов, когда вы добываете ренту и распределяете ее внутри общества. То есть государство распределяет и решает: "Сегодня я помогу банкам, завтра помогу "КазАгро" и послезавтра я спишу кредиты людям". В такой ситуации экономика перестает расти, потому что в обществе формируется рентоориентированное поведение, и все занимаются выбиванием денег из государства, а не повышением эффективности. 


Если правительство откажется от этой модели, которая порождает иждивенческие настроения общества, в первую очередь у чиновников, то оно должно будет перейти к модели предоставления услуг обществу, базовых условий и сервисов. И сделать это максимально качественно. То есть оно обеспечит транспорт, безопасность, качественное образование, решит проблему коррупции и обеспечит независимость судов и свободу слова.


Вот в таком случае общество не будет ждать того, что государство будет давать ему деньги, а будет самостоятельно заниматься предпринимательством. Это повысит и инвестиционную привлекательность экономики и поможет привлечь иностранные инвестиции. Тогда с помощью этих правил игры, которые экономисты называют "институтами", Казахстан может потенциально войти и в тридцатку, и даже в двадцатку развитых стран. 


У нас из-за безработицы люди вынуждены ехать в крупные города. Что нужно сделать для того, чтобы это прекратилось? 


Внутренняя миграция никогда не прекратится, в этом нет ничего плохого. С точки зрения экономиста, есть проблема ограниченности ресурсов, в данном случае это человеческие ресурсы. Если эти ресурсы не востребованы в сельской местности, то есть смысл в том, чтобы они переезжали в более крупные населенные пункты.


Другое дело, что есть проблема, когда все жители переезжают в один-два города. Это можно назвать стихийной миграцией, потому что в этих городах недостаточно инфраструктуры, рабочих мест, но тем не менее люди туда переезжают, и условия, в которых они живут там, хуже, чем у тех, кто живет в этих городах. Важно, чтобы миграционный поток распределялся так, чтобы он не концентрировался на двух-трех городах. Также надо, чтобы люди мигрировали в малые и средние города тоже. Важно, чтобы в этих городах успевала создаваться инфраструктура для этих людей.


Понятно, что нужно развивать инфраструктуру, строить школы, садики и прочее. Власти же видят проблему, почему не предпринимают меры? 


В Казахстане нет проблемы с деньгами. Деньги на строительство школ и больниц у нас есть. У нас была программа "100 школ, 100 больниц". Основным препятствием сейчас является бюрократия и процесс распределения ресурсов, потому что, когда у вас очень централизованный аппарат, когда все решения принимаются в одном месте, вы не знаете, что происходит на уровне районов или районных центров. Но при этом вы решаете, будет там школа или нет. Эта проблема решается только через децентрализацию и через то, что часть полномочий центральных органов должна быть передана на местный уровень с соответствующими бюджетными средствами. 


В развитых странах принято, что большая часть налогов, которая формируется на местном уровне, остается там же для решения проблем этого региона. У нас немного другая ситуация, потому что деньги, которые собираются на местном уровне, передаются в республиканский бюджет и оттуда уже распределяются. 


В основном у нас дотируются южные регионы Казахстана, поскольку они собирают мало налогов. При этом Алматы и Атырауская область исторические доноры, они собирают больше налогов и передают больше в республиканский бюджет. Такое распределение ресурсов делается для того, чтобы снизить диспропорцию между регионами. 


Минус такой системы в том, что она убивает стимулы местных властей увеличивать налогооблагаемую базу. Как только в местном бюджете остается большая часть того, что вы собираете на местном уровне, у вас появляется стимул развивать бизнес, встречаться с бизнесменами, спрашивать, какие у них проблемы, решать их проблемы, обеспечивать безопасность и привлекать инвесторов. Если у вас большую часть собранных налогов забирают, то ваш стимул проявляется в том, чтобы иметь какие-то неформальные отношения с бизнесом для того, чтобы лично обогащаться. Ваш результат не привязан к тому, что вы делаете. Поэтому единственное (решение, – ред.) это децентрализация. 


Фото: Ekonomist.kz


Поговорим о казахстанских выпускниках экономического факультета. Насколько они конкурентоспособны, насколько хорошо обучают на этих факультетах в Казахстане? 


Проблемы экономических наук общие для всех постсоветских стран. Мы экономическую науку начали преподавать 30 лет назад. До этого преподавали одну теорию этой науки марксизм и ленинизм. За эти 30 лет у нас не сформировалась новая школа экономической науки. 


В целом по экономике у нас образование очень низкое. Во всем мире экономические исследования базируются на данных, расчетах, формулах. Это и статистические методы, эконометрика, и панельные данные. Это более продвинутые методы, без которых ваше исследование не считается экономическим. Для того чтобы прийти к какому-то выводу, даже очевидному, вы должны их подкреплять данными. У нас проблема в том, что с данными работает очень мало экономистов. 

Очень много экономистов, которые просто озвучивают какие-то свои мысли, не основанные на исследованиях. Профессиональный уровень экономических дискуссий достаточно низкий.


Это одна из причин, по которой я решил создать проект Ekonomist.kz, на котором мы собираем сообщество молодых экспертов. Они, так или иначе, делают исследования, связанные с экономикой. Там не обязательно только экономисты, помимо них есть социологи, политологи. Это молодые эксперты, использующие доказательные методы, которые основываются на цифрах. Их исследования сделаны на международных стандартах. 


У них казахстанское образование? 


Часть из них обучалась здесь, часть либо училась за рубежом, либо посещала какие-то курсы за рубежом. Как правило, это люди, которые знают английский и могут использовать иностранные источники. 


То есть, чтобы быть компетентным, выпускнику экономического вуза все равно придется выехать за рубеж и там продолжать образование? 


Сейчас с развитием интернета и открытым доступом к лучшим лекциям всех университетов, можно бесплатно посмотреть. Если человек достаточно заинтересован и дисциплинирован, он все это может изучить, находясь в Казахстане. 


Проблема в том, что отсутствует среда, в которой люди могли бы обмениваться мыслями и собираться именно по этому интересу. А когда вы едете в университет за рубеж, у вас есть среда, которая помогает вам пройти этот процесс обучения и не потерять интереса. И в то же время она помогает найти контакты на будущее. Конечно, вы можете быть талантливым экономистом в Казахстане, но вам будет не с кем общаться. Для этого вам нужно будет поехать куда-то или периодически ездить.


На самом деле в Казахстане отсутствует хорошее высшее образование в сфере экономики. Я даже не говорю о том, чтобы был отдельный университет, но даже хорошего, сильного факультета экономики у нас, к сожалению, еще нет. 


Одна из причин, почему мы решили пригласить Сергея Гуриева на наш форум "Открытая экономика" у него есть опыт построения такой школы. Это Российская экономическая школа в Москве. В свое время она котировалась, как одна из лучших экономических школ Европы. Там был очень сильный акцент сделан на математику, выпускников этой школы американские университеты без конкурса брали на программу, на докторантуру, на полную стипендию. 


Вы можете назвать страну в СНГ, где хорошо обучают экономике? 


Думаю, их несколько. Это Россия, там есть Высшая школа экономики, есть Российская экономическая школа. Также при Тбилисском университете есть факультет экономики, сейчас он достаточно активно развивается. В Киеве есть Киевская школа экономики. Пожалуй, все. 


Фото: Ekonomist.kz


Давайте перейдем к ЕАЭС. Как вы считаете, выгоден ли нам этот союз? 


Я делал такое исследование про то, как ЕАЭС воспринимается государством, бизнесом и обществом в странах-участницах  Казахстане, России и Беларуси. Было интересно посмотреть, насколько разные мнения есть об этом союзе. 


Почему в Казахстане общество скептически относится к ЕАЭС? Потому что изначально, когда правительство озвучивало эту инициативу, оно задало очень высокие ожидания. Сказали, что мы получим доступ на рынок России и все казахстанские товары свободно смогут заходить на российский рынок, который в 10 раз больше нашего. К сожалению, эти ожидания не оправдались. На первом этапе мы получили только рост цен. 


Прошло уже девять лет с создания Таможенного союза и пять лет с создания ЕАЭС, мы не получили недискриминационный доступ на российский рынок, потому что железная дорога – это основной способ доставки грузов по российской территории. Российская железная дорога тарифицирует казахстанский груз как иностранный, соответственно, стоимость намного больше, чем если это будет внутрироссийский тариф. И вся дискуссия между Казахстаном и Россией сейчас идет о тарифе перевозок по железной дороге. Потому что для России это является нетарифным барьером, который она может поставить на пути казахстанских товаров. 


По сути нам не очень-то выгодно находиться внутри этого союза? 


Прямых выгод на данный момент у нас нет. Но любой экономический союз имеет три степени глубины. Первая – свободное передвижение товаров. Это то, с чего мы начали, но не дошли еще до конца Россия не пускает казахстанские товары на свой рынок.


Следующий этап должен быть – свободное передвижение людей, трудовых ресурсов. Когда Казахстан, Россия, Беларусь, Кыргызстан, Армения начнут взаимно признавать дипломы о высшем образовании, снимут ограничения на трудоустройство людей из разных стран, тогда любой казахстанец, как в Европейском союзе, сможет поехать в Россию и работать там. Пока еще мы не достигли той цели, которую хотели.


Третья степень – это свободное передвижение капитала – это когда у вас общая расчетная единица и вы не ставите ограничение на капитал. Инвестор может взять миллион долларов из Казахстана и инвестировать его в Россию. Для этого у него будут минимальные барьеры. 


Следующий этап – это когда вы вводите единую валюту и согласовываете бюджет и макроэкономическую политику. 


Но до этих этапов еще очень далеко. В Европе это заняло 40 лет. При этом они ясно видели свою цель, и у них экономики дополняли друг друга. В случае Таможенного союза у нас структура экономики Казахстана и России практически одинаковая, поэтому мы больше конкурируем с Россией, чем дополняем друг друга. 


Вы упомянули валюту. Власти говорят, что у нас единой валюты в рамках ЕАЭС не будет. В Европейском союзе точно так же отрицали создание единой валюты? 


Последней точкой, целью любого экономического союза является создание единого рынка капитала. Капитал легче всего перетекает, когда он номинирован в одной валюте. Когда у вас в Испании есть 100 евро, 100 евро в Германии, то это одни и те же 100 евро. Вы можете внутри Европейского союза эти 100 евро перемещать. 


В случае ЕврАзЭс, как я уже сказал, это очень длительный процесс. Единая валюта нужна для того, чтобы оценивать передвижение товаров и человеческих ресурсов. Пока у нас нет свободного передвижения товаров и человеческих ресурсов, смысла вводить единую валюту нет. Я сомневаюсь, что в рамках ЕврАзЭс мы сможем в ближайшее время обеспечить передвижение товаров и человеческого капитала, потому что в Европе это заняло длительное время. 


Вначале они ввели виртуальную валюту для безналичных расчетов, она называлась Экю. Эта валюта существовала около 20 лет, и только после этого, когда все расчеты автоматизировали, когда люди и бизнес привыкли, они ввели евро. 


По поводу трудовых мигрантов в рамках ЕАЭС. Мне известно, что мигранты из Кыргызстана могут спокойно работать на территории Казахстана и России наравне с гражданами этих стран. Неужели для казахстанцев есть какие-то ограничения при трудоустройстве в странах ЕАЭС? 


Здесь зависит от той работы, на которую граждане хотят устроиться. Конечно, на физическую работу эти граждане могут устроиться везде в том случае, если они получили разрешение и владеют языком. Чтобы устроиться на более квалифицированную работу, существует больше барьеров.


Допустим, если гражданин Кыргызстана, окончивший кыргызский вуз, поедет в Россию, то его диплом не будет признан автоматически. Нужно будет что-то подтверждать, и, скорее всего, его диплом будет котироваться ниже, чем диплом российского вуза. Это создает дополнительный стимул для того, чтобы молодежь переезжала в Россию, получала российский диплом и там трудоустраивалась дальше. Существует дискриминация в плане образования.


Казахстанские дипломы не котируются в России? 


Они, во-первых, автоматически не признаются. Во-вторых, если вы апостилируете их, то работодатель в России будет все равно выбирать между дипломом, который официально признается, и тем, который он не знает. 


По поводу утечки мозгов. Как остановить этот процесс? 


Это очень большой вопрос, который сейчас на уровне правительства Казахстана не поднимается. У нас на уровне правительства нет ответа на этот вопрос. 


На мой взгляд, фактом является то, что самая большая конкуренция в мире идет уже не за товары, не за ресурсы и даже не за новые технологии, а за таланты. Промышленный шпионаж есть, страны воруют друг у друга продукты, но больше всего страны инвестируют в то, чтобы переманивать таланты.


В этом плане Казахстан является ресурсной страной. Не только в том плане, что мы поставляем нефть, но и в том, что мы поставляем определенный качественный человеческий капитал для более развитых стран, мы являемся сырьевым придатком. 


Государство несет прямые потери оттого, что оно по Конституции обеспечивает бесплатное среднее образование. Общество вкладывает на протяжении 12 лет в учеников школ, которые потом массово едут в Россию и обучаются там. Из-за разности зарплат им выгодно оставаться в России. 


В этом плане наши учреждения высшего образования абсолютно проиграли эту битву на внутреннем рынке. На данный момент у нас количество грантов от государства на бесплатное обучение покрывает рекордную долю тех выпускников, которые хотят поступать в казахстанские вузы. В принципе, сейчас в казахстанский вуз на грант можно поступить с очень низкими баллами, просто потому что у нас дефицит абитуриентов. 


Это вызвано тем, что у российских вузов в Северном и Восточном Казахстане есть выездные приемные комиссии с правом выделения грантов сразу на месте. Крупнейшие казахстанские вузы, скажем так, очень ленивые, они не инвестируют в выездные комиссии. У нас нет выездных комиссий какого-то национального университета, которые ездят по районным центрам и могут присуждать гранты. Они сидят на месте и ждут, когда студенты к ним придут и сами подадут. В этом плане наше высшее образование неконкурентоспособно не только в области знаний, но и в области маркетинга, в области борьбы за таланты. 


Фото: Ekonomist.kz


То есть нам нужно реформировать систему образования и, наверное, привлекать как можно больше преподавателей из-за рубежа? 


Да, все эти решения существуют, можно их просто перенимать. Есть хороший опыт Малайзии, Австралии. В этих странах образовательный сектор занимает достаточно большую долю в экономике. В Австралии пять процентов ВВП это образовательный сектор, это одна из отраслей, которая приносит прибыль обществу.


Казахстан мог бы стать таким региональным центром для быстрорастущего населения Центральной Азии, где можно получить хорошее качественное образование в пределах двухчасового перелета от дома. Для граждан центральноазиатских республик это было бы очень интересно. 


Вы говорите, что в Казахстане деньги не проблема. Почему же власти не вкладываются в систему образования? 


Есть хорошие примеры. Та же программа "Болашак" одна из немногих программ, которая приносит реальную пользу обществу за счет того, что казахстанцы получают международное образование, и в целом это повышает средний уровень человеческого капитала. Другое направление – Назарбаев университет, достаточно успешный пример, потому что это университет, который был построен с нуля на примере западного вуза. И то, что вы говорите привозить иностранных профессоров, в этом университете было сделано. 


Максимальное количество профессоров были из Великобритании, они привезли с собой не только знания, но и культуру, например полную неприемлемость плагиата, списываний и других способов интеллектуального воровства. К сожалению, наше общество относится к этому очень индифферентно. На Западе считается, что это одно из самых больших преступлений, которое может быть. В этом плане Назарбаев университет смог привезти сюда эту культуру. Было бы хорошо, если бы доля иностранных профессоров в других вузах также повышалась для того, чтобы привезти не только знания, но и культуру. 


Иностранных профессоров привозят обычно в столичные вузы, привозят и в вузы Алматы. Почему такая практика не распространяется на всю страну? 


Мне кажется, важно было сделать первый шаг, создать такой прецедент. Сейчас уже доказано, что такая система эффективна, и на уровне высшего руководства уже есть понимание, насколько это будет полезно. Сразу без пилота никто бы не выделил большие деньги на то, чтобы сделать 10 новых университетов, но потенциально, мне кажется, эту модель можно дальше масштабировать: либо модернизировать имеющиеся университеты, либо создавать новые. 


Проблема старых университетов в их культуре. Культура меняется очень сложно и долго. Тот же КазГУ, выпускником которого я являюсь, в последние годы нельзя сказать, что он значительно улучшил или изменил свою методику преподавания, или повысил качество. Просто потому что, возможно, отсутствует достаточная конкуренция, потому что все национальные вузы сидят на дотациях из бюджета. Не всегда это самый квалифицированный менеджмент и не всегда самые лучшие профессора. 


Фото: Ekonomist.kz


Сейчас говорят, что Узбекистан с приходом Мирзиеева стал развиваться быстрыми темпами. Для Казахстана это хорошая новость? Какие перспективы развития Узбекистана и Казахстана? 


Да, я очень позитивно воспринимаю все, что сейчас происходит в Узбекистане. Я вижу, что многие вещи, о которых они не говорили до нового президента, уже реализуются. Я считаю, что в целом экономический рост в Узбекистане это позитивное явление для Казахстана по двум причинам. 


Во-первых, потому что это позволит привлечь дополнительные инвестиции в регион. Для иностранных компаний всегда выгоднее инвестировать в регион, чем в страну. Крупные международные компании не будут приходить и говорить: "Я хочу инвестировать или в Казахстан, или в Узбекистан". При принятии решения об инвестициях они смотрят на регионы: "Хочу ли я инвестировать в Северную Африку, либо я хочу инвестировать в Центральную Азию". Если в Центральной Азии будет две крупные динамичные экономики, то шанс того, что международная компания выберет наш регион, выше. 


Другой момент, что конкуренция приводит к мобилизации ресурсов, и для Казахстана очень важно, чтобы в регионе был достаточно сильный конкурент для того, чтобы и руководство страны, и бизнес чувствовали постоянное давление, напряжение и конкуренцию со стороны такого партнера. 


Вся история европейской интеграции и развития построена на отношениях двух стран. Это Германия и Франция, которые воевали во Вторую мировую войну, но после этого стали двумя партнерами, вокруг которых создался Европейский союз. По этому принципу мне кажется, чем сильнее и богаче будет Узбекистан, тем лучше будет для Казахстана. 


Как вы думаете, экономики Кыргызстана, Таджикистана и Туркменистана в ближайшее время будут развиваться или останутся на том же уровне, что и сейчас? 


Мне кажется, эти страны очень сильно зависят от того, как будут развиваться Казахстан и Узбекистан. Потому что нас очень многое связывает, мы очень сильно друг от друга зависим. 

Поэтому, когда мы говорим, что Казахстан является лидером Центральной Азии или Узбекистан будет лидером в Центральной Азии, здесь важно понимать, что лидерство это не то, что у тебя больше денег или ты можешь проводить Международные Зимние Олимпийские игры или ЭКСПО. Лидерство это в первую очередь ответственность за развитие региона и за то, что в регионе происходит.


Казахстан, если он действительно хочет быть лидером в Центральной Азии, должен показать своим примером, как способствовать развитию более малых стран. В этом плане образовательный сектор, мне кажется, может стать таким ключом. Если Казахстан сможет построить хорошее образование международного уровня у себя и предоставлять квоту на бесплатное обучение гражданам этих стран, то будет очень хороший показатель лидерства Казахстана в регионе.